Le Monde des Religions нет. 53 – май/июнь 2012 г. –
Сегодня основное внимание уделяется поиску идентичности, переосмыслению собственных культурных корней и солидарности в обществе. И, увы, всё чаще также: уходу в себя, страху перед другими, моральной ригидности и узкому догматизму. Ни один регион мира, ни одна религия не избегают этого масштабного глобального движения за идентичность и возвращение к нормам. От Лондона до Каира, через Дели, Хьюстон и Иерусалим, тенденция направлена к ношению женщинами вуали или париков, строгим проповедям и триумфу хранителей догмы. В отличие от того, что я наблюдал в конце 1970-х годов, молодые люди, всё ещё интересующиеся религией, в основном движимы не столько стремлением к мудрости или самопознанию, сколько потребностью в сильных ориентирах и желанием укорениться в традициях своих предков.
К счастью, это движение не является неизбежным. Оно возникло как противоядие от крайностей неконтролируемой глобализации и жестокой индивидуализации наших обществ. Оно также стало реакцией на дегуманизирующий экономический либерализм и очень быструю либерализацию морали. Таким образом, мы являемся свидетелями классического колебания маятника. После свободы — закон. После индивида — группа. После утопических видений перемен — безопасность прежних моделей.
Я с готовностью признаю, что в этом возвращении к идентичности есть что-то полезное. После избытка либертарианского и потребительского индивидуализма полезно заново открыть для себя важность социальных связей, закона и добродетели. Что меня огорчает, так это чрезмерная жесткость и нетерпимость большинства современных возвращений к религии. Можно реинтегрироваться в общество, не скатываясь к коммунитаризму; придерживаться векового послания великой традиции, не становясь при этом сектантом; и стремиться к добродетельной жизни, не будучи моралистом.
К счастью, в противовес таким жестким взглядам существует противоядие внутри самих религий: духовность. Чем больше верующие углубляются в свои традиции, тем больше сокровищ мудрости они открывают для себя, способных тронуть их сердца и открыть их умы, напоминая им, что все люди — братья и сестры, и что насилие и осуждение других — более серьезные грехи, чем нарушение религиозных правил. Рост религиозной нетерпимости и межобщинных конфликтов меня беспокоит, но не сами религии, которые, безусловно, могут порождать худшее, но также и лучшее.