Журнал Psychologys, ноябрь 2001 г. —
После событий 11 сентября призрак религиозного фанатизма преследует умы, и многие задаются вопросом, присуща ли жестокость исламу. Опираясь не только на историю, но и на стихи из Корана, некоторые утверждают, что эта религия по своей природе фанатична и воинственна. Отрицать это, говорят они, было бы столь же серьезной ошибкой, как и прежняя слепота западных людей к коммунизму или нацизму. После моей последней колонки я получил несколько писем от читателей «Психологии», выражающих эту точку зрения. Я еще раз очень четко заявляю: я не разделяю эту точку зрения.
Коран, написанный примерно через тридцать лет после смерти Пророка и основанный на устных преданиях, пронизан идеологией завоевательного ислама. Знаменитый джихад, призыв к священной войне, предписывает мусульманам сражаться против неверных — «которые есть не что иное, как скверна» — чтобы обратить их в свою веру (Сура 9). Но наряду с этими текстами существует множество отрывков, представляющих Бога как «Всемилостивого, Всемилостивого» (Сура 1) и призывающих верующих привести свою жизнь в соответствие с божественной справедливостью и милосердием (Сура 3:5).
Эта двойственность между любовью и насилием не уникальна для Корана. Она характерна для религий, которые претендуют на то, чтобы быть «откровенными», то есть данными Богом верующим через священный текст. Библия содержит множество отрывков, где Бог повелевает евреям истреблять своих противников, чтобы завоевать Землю Обетованную (Иисус Навин 8), а во время крестовых походов католическая церковь находила в Писании оправдание своей политике завоеваний и убийств. Подобно тому, как Евангелия подарили нам Франциска Ассизского и Великого инквизитора, Коран вдохновил на создание прекраснейших любовных стихов и теракты 11 сентября.
Эта двусмысленность в текстах поднимает вопрос об их толковании. Буквальное толкование самых воинственных стихов неизбежно приводит к самым крайним крайностям. Фанатизм процветает на фундаментализме. С течением времени, под влиянием современности, еврейские и христианские общины выработали критическое прочтение своих Священных Писаний. Это привело их к гуманистической интерпретации, предлагающей духовное, аллегорическое или символическое объяснение отрывков, которые, кажется, противоречат основополагающим представлениям о любви и уважении к другим.
Таким образом, настоящая проблема ислама заключается не в самом Коране, а в страхе перед современностью среди многих религиозных лидеров и отсутствии коллективной интерпретации, способной поставить во главу угла именно противоречия в тексте, посредством прочтения, благоприятствующего вере, уважающей других, особенно женщин и немусульман. В этом отношении ислам, зародившийся почти через пятнадцать веков после иудаизма и через шесть после христианства, всё ещё является «молодой» религией. Тем не менее, с самого своего зарождения определённые мистические течения, такие как суфизм, взяли на себя эту задачу. Джихад перестал рассматриваться как военное завоевание, а стал восприниматься как борьба с самим собой, внутреннее завоевание, где неверный становится всем, что сопротивляется вере и любви к Богу в сердце верующего. К сожалению, такие интерпретации остаются маргинальными, подавляемыми властями, боящимися ставить дух выше буквы.
Использование Корана террористами делает необходимым критическое переосмысление его источников и институциональной интерпретации для многих набожных и пацифистски настроенных мусульман. Только тогда мусульманская община сможет противостоять наиболее сектантским толкованиям авторитетной интерпретацией текста Корана, тем самым дискредитируя толкования лидеров, стремящихся к мести Западу (Бин Ладен) или тех, кто ностальгирует по обществу, полностью управляемому шариатом (Талибан). И, безусловно, им не поможет в достижении этой важнейшей цели демонизация их самих, подобно тому, как их фанатики демонизируют западных людей.
Ноябрь 2001 г.