Журнал Psychologys, январь 2001 г. —
Растущий успех дзэн-буддизма и тибетского буддизма на Западе возродил старую моральную концепцию, изжившую себя веками: сострадание. Уже подвергавшееся критике стоиками и Спинозой как слабость чувствительности, сострадание с XIX века приравнивалось к снисходительной форме буржуазной благотворительности, которую Ницше справедливо ненавидел: жалости. Таким образом, благодаря буддистам мы сегодня заново открываем для себя сострадание как своего рода сочувствие или всеобщее единение с теми, кто страдает.
Это переосмысление слова совпадает с глобальной эволюцией нашего мировосприятия. После Освенцима, ГУЛАГа, Хиросимы и двух чудовищно кровопролитных мировых войн мы как никогда внимательны к уважению к жизни и основным правам человека. Как будто человечеству пришлось достичь самых глубоких глубин разрушения, чтобы открыть священную природу человеческой личности и испытать это чувство всеобщего братства. Умберто Эко сказал мне незадолго до начала нового тысячелетия, что эта чуткость к правам человека, это сочувствие к тем, кто страдает, где бы они ни находились, безусловно, является самым значительным позитивным событием XX века. Мы все сочувствуем жертвам геноцидов, гражданских войн, актов варварства, стихийных бедствий и несправедливости всех видов. Реакция во всем мире после терактов 11 сентября является ярким тому подтверждением.
Как метко заметил Андре Конт-Спонвиль в своей работе «Маленькое дело великой добродетели» (Сёйль, 2001), это сочувствие превращается в сострадание, когда мы ощущаем требования и обязанности, которые страдания других налагают на нас. Другими словами, истинное сострадание — это также действие. Именно это произошло после катастрофы в Тулузе, где мы стали свидетелями спонтанных актов щедрости, таких как добровольное участие ремесленников в помощи жителям в восстановлении их домов. В отличие от пассивной и презрительной жалости, сострадание активно и уважительно. Оно заключается в том, чтобы поставить себя на место другого, сопереживать ему до такой степени, чтобы понять его страдания и помочь ему, насколько это возможно, преодолеть их, найдя правильный жест или слово.
Это послание, которое мы сегодня заново открываем для себя в светском гуманизме или через тибетский буддизм, на самом деле лежит в самом сердце всех великих религиозных традиций. «Что бы вы ни сделали одному из этих наименьших братьев Моих, вы сделали Мне», — сказал Иисус толпе, следовавшей за Ним (Матфея 25). Наряду с двусмысленными или воинственными заявлениями, которые разжигают разногласия и фанатизм всех видов, и чья актуальность остается высокой и сегодня, это настоящая жемчужина, показывающая, что религии также могут быть проводниками мира.
Январь 2001 г