Мир религий, май-июнь 2009 г. —
Отлучение от церкви, объявленное архиепископом Ресифе в отношении матери и медицинской бригады, проводивших аборт девятилетней бразильской девочке, которая была изнасилована и беременна двойней, вызвало возмущение в католическом мире. Многие верующие, священники и даже епископы выразили свое негодование по поводу этой дисциплинарной меры, которую они считают чрезмерной и неуместной. Я также резко отреагировал, подчеркнув вопиющее противоречие между этим жестоким и догматическим осуждением и евангельским посланием, которое призывает к милосердию, состраданию к другим и преодолению закона через любовь. После того как первоначальные эмоции утихнут, представляется важным вернуться к этому делу не для того, чтобы разжечь дальнейшее негодование, а чтобы попытаться проанализировать, с учетом контекста, фундаментальную проблему, которую оно выявляет для Католической Церкви.
Столкнувшись с общественным возмущением по поводу этого решения, Бразильская епископская конференция попыталась преуменьшить значение отлучения и освободить мать девочки от ответственности, заявив, что на нее повлияла медицинская бригада. Однако кардинал Батиста Ре, префект Конгрегации по делам епископов, высказался гораздо яснее, объяснив, что архиепископ Ресифе просто повторил каноническое право. Этот закон гласит, что любой, кто совершает аборт, автоматически исключается из общения с Церковью: «Кто совершает аборт, если это приводит к последствиям, подвергается отлучению от церкви latae sententiae» (Канон 1398). Никто не обязан официально отлучать его от церкви: он сам себя отлучил своим поступком. Конечно, архиепископ Ресифе мог бы воздержаться от подливания масла в огонь, громко ссылаясь на каноническое право и тем самым вызывая глобальный скандал, но это никак не решает фундаментальную проблему, возмутившую столь многих верующих: как может христианский закон, который, к тому же, не считает изнасилование достаточно серьезным деянием, чтобы оправдать отлучение от церкви, осуждать людей, которые пытаются спасти жизнь изнасилованной девушки, заставляя ее сделать аборт? Для религии вполне естественно иметь правила, принципы и ценности и стремиться их защищать. В данном случае понятно, почему католицизм, как и все религии, выступает против абортов. Но должен ли этот запрет быть закреплен в неизменном законе, предусматривающем автоматические дисциплинарные меры, игнорирующие разнообразие отдельных случаев? В этом отношении Католическая церковь отличается от других религий и христианских конфессий, у которых нет аналога канонического права, унаследованного от римского права, и его дисциплинарных мер. Они осуждают определенные действия в принципе, но также умеют адаптироваться к каждой конкретной ситуации и считают, что нарушение нормы иногда представляет собой «меньшее зло». Это так очевидно в случае с этой бразильской девушкой. Аббат Пьер говорил то же самое о СПИДе: лучше бороться с риском передачи болезни через целомудрие и верность, но для тех, кто не может этого сделать, лучше использовать презерватив, чем передавать смерть. Следует также помнить, как это сделали несколько французских епископов, что пастыри Церкви ежедневно практикуют это богословие «меньшего зла», адаптируясь к конкретным случаям и оказывая милосердие тем, кто находится в затруднительном положении, что часто приводит их к нарушению правил. Поступая так, они просто воплощают евангельское послание в жизнь: Иисус осуждает само прелюбодеяние, но не женщину, пойманную на прелюбодеянии, которую фанатики религиозного закона хотят забросать камнями, и которой он говорит это недвусмысленное утверждение: «Кто из вас без греха, пусть первым бросит камень» (Иоанна 8). Может ли христианская община, стремящаяся оставаться верной посланию своего основателя, а также сохранять актуальность в мире, все более чутком к страданиям и сложности каждого человека, продолжать применять дисциплинарные меры без разбора? Не следует ли ей также подчеркивать, наряду с идеалом и нормой, необходимость адаптации к каждому конкретному случаю? И прежде всего, свидетельствовать о том, что любовь сильнее закона?