Le Monde des Religions, май-июнь 2008 г. —
Последние несколько месяцев были полны споров вокруг крайне чувствительного во Франции вопроса о Республике и религии. Действительно, как известно, французская нация была построена на болезненном освобождении политической сферы от религии. От Французской революции до закона 1905 года о разделении церкви и государства, ожесточенная борьба между католиками и республиканцами оставила глубокие шрамы. В то время как в других странах религия играла значительную роль в формировании современной политики, а разделение властей никогда не вызывало споров, французский секуляризм представлял собой воинственную форму секуляризма.
В принципе, я согласен с идеей Николя Саркози о переходе от воинственного секуляризма к более мирному. Но разве это уже не происходит? Президент Республики прав, подчеркивая важность христианского наследия и акцентируя позитивную роль, которую религии могут играть как в частной, так и в общественной сферах. Проблема в том, что его высказывания зашли слишком далеко, что справедливо вызвало резкую реакцию. В Риме (20 декабря) он противопоставил священника школьному учителю, символу светской Республики, утверждая, что первый превосходит второго в передаче ценностей. Эр-Риядская декларация (14 января) еще более проблематична. Хотя Николя Саркози справедливо указывает, что «опасно не религиозное чувство, а его использование в политических целях», он делает довольно неожиданное исповедание веры: «трансцендентный Бог, который пребывает в мыслях и сердцах каждого человека». «Бог, который не порабощает человека, а освобождает его». Папа Римский не смог бы сказать лучше. Эти слова, произнесенные президентом светского государства, удивительны. Не то чтобы у самого Николя Саркози не было права так думать. Но, произнесенные в официальном контексте, они обязывают нацию и могут лишь шокировать, даже шокировать, всех французов, не разделяющих духовных взглядов г-на Саркози. При исполнении своих обязанностей президент Республики должен сохранять нейтралитет по отношению к религиям: ни очернения, ни извинений. Можно возразить, что американские президенты не стесняются упоминать Бога в своих речах, хотя американская конституция разделяет политическую и религиозную власть так же формально, как и наша. Конечно, но вера в Бога и в мессианскую роль американской нации относится к числу самоочевидных истин, разделяемых подавляющим большинством, и составляет основу своего рода гражданской религии. Во Франции религия не объединяет, а разделяет.
Как известно, дорога в ад вымощена благими намерениями. С благородной целью примирения Республики и религии Николя Саркози рискует, из-за неуклюжести и чрезмерного рвения, получить прямо противоположный желаемому результат. Его соратница, Эммануэль Миньон, совершила ту же ошибку с не менее деликатным вопросом культов. Стремясь порвать с порой чрезмерно неизбирательной политикой стигматизации религиозных меньшинств — политикой, осуждаемой многочисленными юристами и учеными (я сам резко критиковал парламентский доклад 1995 года и сопровождавший его некорректный список), — она заходит слишком далеко, утверждая, что культы представляют собой «несущественную проблему». Следовательно, те, кого она справедливо критикует, имеют веские основания напомнить всем, и столь же справедливо, что существуют серьезные злоупотребления, подобные тем, что совершаются в культах, которые никоим образом нельзя считать несущественной проблемой! В данном случае, когда религиозный вопрос обсуждается на самых высоких уровнях власти по-новому и без каких-либо ограничений, к сожалению, чрезмерно резкие или неуместные заявления делают этот язык настолько неразборчивым и контрпродуктивным.